Е. П. Волжиной

Я знаю, что ты будешь недовольна мною, Катя — я не поздравил маму.

Вчера — по рассеянности, сегодня по нездоровью. Нужно было послать карточку — но я и об этом не догадался. Мне очень неприятно это, но, быть может, меня несколько оправдывает то обстоятельство, что я очень утомлен и не очень здоров. Нервы, знаешь.

И даже очень нервы.

Я человек очень курьезный и часто бываю совершенно, как ребенок, причудлив и впечатлителен. Крайне немного нужно для того, чтоб испортить мне настроение и нагнать на меня тоску.

Дело, видишь ли, в том, Катя, что вчера я получил письмо от Е. М. Черновой, в котором она говорит о тебе.

Она ставит мне несколько очень важных и тяжелых вопросов относительно тебя — и я подавлен ими. Знаешь — что? Ты не знаешь эту Чернову, и она не знает тебя, но она относится к тебе гораздо глубже и с большим чувством, чем все твои родные, взятые вместе. Ни один из них не заставит меня так подумать о тебе, как заставляет Е. М. Умная женщина. Она так озабочена твоей судьбой, как будто б ты ей трижды дочь.

Я очень благодарен ей за это, но не могу не сказать, что мне тяжело и больно думать так много над ее вопросами и словами.

Она спрашивает меня, например:

Просто ли я люблю?

Какое место отвожу я тебе в моей жизни? Есть ли у меня с тобой духовная внутренняя связь?

И много еще говорит она.

Ты ответишь на эти вопросы быстро, тебе они непонятны даже, ибо ты любишь просто. Я же не просто люблю, увы! Я заглядываю глубоко в будущее и смотрю в прошлое и мучаю себя на многие лады.

Я все хочу взвесить и измерить то, что могу дать тебе. Я все спрашиваю себя — будешь ли ты счастлива со мной?

И иногда будущее наводит на меня ужас. А вдруг ты будешь одинока со мной?