Е. П. Волжиной
Самара,
Спасибо! Милая моя, ты очень обрадовала меня твоими двумя письмами ко мне и письмом к С(емену) И(вановичу).
Но — прежде всего — возражу тебе на твое вчерашнее письмо. Ты поняла меня неверно — когда я говорил, что в твоих письмах «нет ничего», — я имел в виду не твое чувство, а какие-либо указания на то, как и чем ты живешь — не в том смысле, куда ты ходишь и что видишь, — а насколько тебе легко среди твоих родных и какие они тебе дают впечатления. А также я хотел бы знать и о том, что иногда, на минутку вторгается в твою душу и смущает ее. Ты говоришь — мне о «черных полосах», но, дорогая моя, я не знаю, откуда они. Вот ты почему-то рассердилась на меня, долго не писала мне — потом написала «злое письмо» — я все еще не получил его — и снова не писала долго.
Я и до сей поры не знаю, что все это значит? Но я был так испуган, так подавлен твоим молчанием, что Ан(астасия) Ув(аровна) даже послала телеграмму тебе — я не знаю, что это за телеграмма.
Ты не сердись на меня, Катя — не сердись. Верь, я люблю тебя и жду как счастье.
Завтра я напишу тебе еще — а пока тороплюсь на почту послать, ибо принимают только до двух.
Целую ручки, твой Алексей