Е. П. Волжиной

18 февраля 1896, Самара
Сейчас — в редакции, получил твое письмо из Петербурга. Не хочу, чтоб ты жила у этих допотопных монстров — твоих родных. Ради Бога, Катя, переезжай к Поповой — сообщи мне ее адрес, я вышлю на нее денег отсюда. Я не понимаю, куда деваются мои письма? Наверное, в Кронш(тадте) — уже ждет тебя три письма. Катя — уезжай от родных — и их парикмахеров и всей этой ерунды. О, как я рад, что все это тебе не нравится и что письма твои носят все более серьезный характер. Думай, дитя мое, думай! Я рад за тебя -ты плакала? И это хорошо — почему? Потому что обнаруживает чуткость твоей души. Родная! Деньги вышлю на Попову или Зину — увы, я не оставил у себя адреса Зины! Родная моя — повидай ее, у тебя будет хороший друг. До свидания пока. Крепко целую ручки.

Твой Алексей

В случае, если бы тебе не удалось найти работу в Питере до 1-го марта — быть может, после этого числа — ты вернешься уже сюда? Если бы! Я, впрочем, хлопочу о заработке для тебя, но в такой краткий срок и с такой неохотой, как у меня, — едва ли что выйдет. Я проклинаю Петербург и несчастную идею твоей поездки. Родная моя детка — люблю Тебя, как Бога. И ты все ближе мне — детынька, все дороже. Хочу твоего возвращения сюда. Боюсь я этого Петербурга — и этих родных, и их балов, и водяных и сухопутных кавалеров, сплетен, осуждений и так далее. Детка моя, тебе грустно? Родненькая моя, дочка моя — зачем я беден, более чем Иов? Но я работаю, я буду работать, как вол, как Ниагара, и выберусь, завоюю себе место в жизни — себе и тебе.

А.