Страница безалаберная.
Ма-амочка! Сколько у меня маленьких двухвосток развелось! Идет сильный дождь, Ф(едор) В(асильевич) спит и Аннушка еще не родила. Павел — скончался, в статистику не попаду. Денег нет. Долги требуют Лазар(ев) и А(нна) А(лександровна). Сигорского на год в
“Р” и на три в Вологду. Очень скучно. Дождь все идет, идет!
Я буду чай пить? Увы, чаю нет. А дождь идет, и нельзя послать Аннушку в лавку. Дорогая моя — покойной ночи, хотя теперь еще только 3.
Малину продают по 5 к.
Отсюда хотят всех высылать, а? Ей-богу. Лазарев — читал список, и там стою я и стоит Селецкий и Смирнов и тутти-кванти.
Тутти-кванти — латинское слово и по-русски значит «все равно» — «наплевать», или «ну что ж такое».
Что я пишу? О! — ничего. Впрочем, нет, — кое-что. О! купи и вышли мне ботинки! Я весь разорвался. А дождь идет и я пишу письмо и скучно мне и в голове моей пусто, пусто как в моем кармане. Расставь сама запятые.
Я приобрел себе сову. Она сидит против меня, и ее стеклянные глаза смотрят прямо мне в сердце. В мое сердце — где целое болото невыплаканных слез.
Прости меня за то, что я таков.
Твой, до свидания!
Страница серьезная.
Сейчас я возвратился от Янишевских, где не был еще ни разу за время твоего отсутствия. Возвратился я от них и жив — вот как я живуч! О, сколь горько быть должным кому ни то! Даже тебе не хочу я должать и всегда за все буду платить с лихвой.
Ты спрашиваешь — будет ли здесь работа? Друг души! — не спеши. Ибо наверное скоро отсюда всех погонят вон. Ходит слух, что едет Император. Да. Я, конечно, узнаю будет ли работа — я узнаю это, ибо жить без работы, оказывается, невозможно, так же невозможно, как без штанов ходить по улице. Сегодня я по рассеянности и вследствие жары вышел в сад без оных — и от этого 4 барышни издохли. Они кричали, кричали, потом побежали с воем домой и там умерли от расстройства желудка.
А, может быть, я и вру. Но — вот тебе истина — без денег нет счастья, и если у нас с тобой не будет заработка в 100 р. каждый месяц — мы загрызем друг друга так, что только хвостики останутся.
А. А. сдерет с меня шкуру за эти 130 р., 260 несчастий на ее голову.
А впрочем, прощай, моя. Пиши. Я, вот видишь, пишу. И Лелька пусть пишет. Скучно.
Страница полная философии.
Дождь перестал, но всё небо покрыто тяжелыми тучами, и душно в воздухе, влажном и полном запаха сырой земли. Душно людям жить на этой сырой земле, и вот почему они так злы и сухи. Они были бы добрей и мягче, если б их положить на время в море. Глубоко в море. Это излечило бы их. И на земле было бы просторно и тихо.
Мне думается о том и этом. Чему я отдам предпочтенье? Хорошо тому на свете жить, кто думать не умеет, а денежки имеет.
Лельку нужно отдать в монастырь, а не в гимназию. Она будет дьявольски хорошенькой монашенкой, а гимназисткой быть это не мудрено. И не нужно. К чему науки? Лучше 1000 р. в руки, — познания же — звуки, пустые звуки.
Нарисовамши князя — купи мне табаку и пришли, ибо без табаку живу, что глупо, так как табак возбуждает деятельность ума. Безденежье же возбуждает злобу.
Зачем я живу? — думаю я упорно. Не лучше ли мне купить реворьвер и… перепродать его с пользой? Сергей тебе кланяется, а у меня просит 12 р. взаймы. Охо-хо-хо! Лучше бы наоборот.
Мамочка — я иду пить чай. Я купил 1/4 ф. чая — и 2 ф. сахара, ура!
Твой я.
Страница бесподобно-ясная, ибо пустая.
Напимшись — или напившись, как говорят новаторы, — чаю, — я решил, что мне нужно решить насколько твердо мое решение писать к тебе и на этой странице.
Я подумал. И мне стало жалко бумагу, тебя, себя, время и человечество, несчастное человечество, вечно недовольное человечество. Мало его представителям надоедать и злить друг друга при очных ставках — мало, и вот оно выдумало письма, книги и т.д.