Е. П. Волжиной
Сейчас — 1/4 второго, — воротился с вокзала и в очень минорном настроении. Провожал Женю, девочка очень устала и поехала к своим в Москву. Провожая ее — вспомнил, как провожал тебя в Питер и как провожала ты меня сюда. Стало очень грустно и захотелось увидать тебя сейчас и какой угодно ценой. Женя что-то говорит, я ничего не слышу и не понимаю. Поезд ушел, поехал я домой, всюду электричество, светло как днем, — я ехал и думал, что если б ты, моя детынька, сидела рядом со мной, я рассказывал бы тебе о городе, о выставке, о себе и еще о многом и целовал бы твои ручки. Приехал домой — Давыдов лежит, читает Мопассана, а на столе у меня твое милое письмо. Прочитал — стало так хорошо и так больно. Родная ты моя Катя, я думал, мое письмо подействует на тебя дурно. Хорошо, что нет, и это меня радует. Думаю, что до июля я сумею расплатиться с долгами. Еще пятьдесят высылаю тебе в субботу. Из них 25 р. Марье Сергеевне, 10 р. дай Шварцу и спроси, сколько осталось, 10 Малаксианову — ему, кажется, меньше, затем спроси Ушакова, сколько я ему должен. Тебе, детка, не трудно сделать все это?
На нас — «Листок» — невзгоды пали. Можно ожидать, что газету закроют, а нас погонят из города вон.
Губернатор, цензор — директор реального училища — и Витте- министр пожаловались министру внутренних) дел, когда он был здесь, и это, наверное, не пройдет нам даром. Очень жаль — я от этого потеряю р. 150 в месяц.
Сообщи мне, Катя, о Селецком и о порядках в редакции. Каков Костерик с Дробышем? Завтра буду хлопотать о займе для Костер.
Давыдов все ждет невесту и скучает; настроение скверное, работает мало и удивляется мне. За прошлую неделю я взял 32 р. и кое-что купил себе. За эту возьму тоже р.
Как видишь, мы с тобой понемногу гасим долги, и я уверен, детынька, ты будешь здесь. Ах если бы это удалось! Так много есть здесь такого, что поразило бы тебя, Катя. Знаешь — для учащихся проезд бесплатный, ты можешь через Пономарева взять у начальницы гимназии удостоверение, что ты ученица
Мне выставка уже противна, несмотря на то, что из
эту милую женщину за ее доброе, материнское отношение ко мне, Зинаиду Карловну — тоже.
Я очень, очень рад, что они обе нравятся тебе, и хотел бы этого еще больше. Я их люблю — а нужно, чтобы во всем была гармония между мной и тобой — и я не могу не радоваться, что ты гармонируешь в данном случае. Милый мой, умненький и нежный котик! Прилагаю при сем мой кривоплечий и косоглазый портрет. Взял 3 карточки — для Генерального комиссара выставки одну, для министра полиции и для тебя.
Все мои карточки выходят плохо — рожица у меня всегда почему-то сладкая. А — скажи — книги ты собираешь? Я уже не утерпел и купил здесь парочку. В редакцию «Собрания иностранных авторов» — пошлю завтра очередной взнос — сообщи, получила ли ты книги. Где Анастасия Уваровна? Что обо мне поговаривают в Самаре? На газету вашу смотрят все хуже. Мне это больно. Недавно Гольцев сказал, что в ней нет материала, она пуста. Я возразил, что это временное и что скоро у нее будут дельные сотрудники. Скоро ли? Что говорит С(емен) И(ванович) о Панове и Романове?
Пиши больше. Не сердись на меня за то, что я пишу мало — некогда. Рад, что ты поправляешься. Завтра с утра — на выставку. Весь вечер работаю. К воскресенью нужен фальетон, а у меня еще нет темы.
Пока же до свидания! Милая девочка, ты мне все снишься. Это нехорошо с твоей стороны, ибо наяву ты мне дороже и ближе.
Алексей
Поклоны маме, Шуре, знакомым, Ев(гении) Семенов(не) — ей прежде всех. Славная все-таки.