Е. П. Волжиной
Катя — живу здесь почти неделю, и от тебя ни слова. Что это ты?
В таких случаях в голову лезут разные опасения, с которыми трудно жить, думаешь, не захворала ли, не рассердилась ли и т.д. Ты уже получила одно мое письмо? Я в нем, кажется, не сообщил адреса, пиши на «Листок». Живу я у Давыдова, и жить здесь очень дорого, но с этим можно сладить, а вот со скукой, с тоской о тебе не слажу никак, хотя работаю как вол. В Одессу послал уже два фальетона, один напечатал в «Листке», — «на прожитье». Выставка ко дню открытия не будет готова — но, Катя, как она интересна и красива! Теперь на ней всюду хаос, работают тысячи человек, шумно до того, что кружится голова. Бываю каждый день вечером, а по утрам пишу. Не знаю, что будет дальше, но пока дела идут хорошо.
Вчера получил письмо от Скабичевского из Петербурга — письмо шло на Самару, и я очень удивлен, как это оно не попало в твои руки. Дробышевский изменил на нем адрес, и оно пришло сюда. Скабичевский — это известный критик, ругавший меня за «Ошибку» в «Новостях», — пишет мне, что ему очень понравился мой рассказ «Тоска», что он скоро будет напечатан и что он желает блестящего развития моему таланту.
Я — рад. Сколько это даст нам с тобой денег — не знаю. Теперь хорошо бы получить утешительный ответ из «Русской Мысли». Если бы за лето напечатали два рассказа, это было бы прелестно.
Катеринка моя! Жду тебя — с нетерпением. Думаю просить тебя ехать сюда в половине июня. Приехать сюда надо во что бы то ни стало и чего бы это ни стоило.
Счастливец Давыдов — к нему «она» едет на все лето! Пойми, на все лето! Вчера я ездил с ним на лодке верст за 8 от города в лес, на Фофановы горы. Там дивно хорошо — поют соловьи, вид роскошный. Мы разложили костер, сварили чай и, сидя под соснами, говорили, он — о ней, и я — о ней.
Как было бы хорошо, если б «они» обе были с нами! Но их не было, и нам стало грустно. И ни виды, ни соловьи — ничто уже не понравилось, и, поглядев друг на друга, мы замолчали. А он славный малый — этот Давыдов, и мне хотелось бы чтоб ты была знакома с Муравьевой
А если бы ты приехала с ней! Знаю, ты скажешь «мама» Все мама! Деточка моя! Мы бы здесь обвенчались, это и стоило бы дешево и хлопот было бы меньше. А отсюда — в Одессу, вдвоем, в отдельной каюте парохода до Самары и дальше в купе вагона!
Катенька, Катечка! Люблю тебя! Скажи — скучно тебе без меня? Мне, мамочка, совсем плохо — здесь все такие рожи, шаблонные, тошнотворные, неинтересные.
В театры и разные места в этом роде не хожу — некогда и денег нет. И не хочется! Видеть тебя — вот чего хочется мне.
Катеринка! Приезжай! Очень прошу! Пусть мама даже посердится немного — помиримся после. Сообщи, какие новости в Самаре, скажи, видела ли М(арию) С(ергеевну), и, пожалуйста, собери книги. Цени их — это лучшие наши друзья.
Жду от тебя писем. Жду с нетерпением. Больше не пишу — некогда.
Как ты живешь? Опиши свой свободный день. Что Костерин? В Самаре ли А(настасия) Увар(овна)? Болотины? Какой всё славный народ!
До свидания, мой милый мальчик, целую ножки и ручки, очень люблю. Кланяюсь маме, поцелуй ее за меня. Тоже Шуру. Кланяйся всем знакомым.
Что Селецкий?
Сообщи ему, что в «Нижег(ородском) Листке» дела не блестящи и что положение Ашешова совсем не таково, какового он заслуживает по своим способностям. Ещин — самодовольная тупица.
До свидания!
Твой Лёсик