Вы правы, Владимир Галактионович, и я очень хорошо вижу, что без А(лексея) А(лексеевича) или вообще без опытного руководителя я испорчу газету.
Меня никто не понимает, и я понемногу перестаю понимать то, что делаю. Я чувствую себя виноватым пред собой же — это самое главное, — за мои фальетоны. И вообще мне очень тяжело и трудно.
Я совершенно не способен к этой роли — и, право, не знаю, как развязаться с ней.
Уйти, бросив всё, я не могу, конечно — это будет подло, а настаивать на скорейшем приглашении А(лексея) А(лексеевича) — мне ужасно неловко, ибо Костерин чорт его знает как думает о А.А.
Вот в этом-то и виноват Н(иколай) П(етрович) безусловно.
А за себя я обижен на него — это неважно. Промахи и ухудшение газеты я вижу — но, впрочем, не расскажешь всего этого в письме.
Боюсь больше всего, что я уроню себя в Ваших глазах.
В то же время — я зол, как зверь, — и неприличен в полемике с «Вестником», вижу и это.
Но они прямо-таки подлы все.
Сегодня вызову Клафтона на дуэль.
Меня измаяли-таки, и я прямо болен.
Ваш А. Пешков