Л. Л. Авербаху

Дорогой Леопольд Леонидович —

прочитал Вашу статью, начал править, но — получив Ваши письма, решил, что правка уже опоздала.

Если помещать «Мечту», необходимо поместить и Вашу статью. Помещайте и Палеховцев. Хорошо бы воспроизвести в красках один из рисунков Голикова к «Слову о Полку Игореве»! Прилагаю мою статейку о прозаиках.

Пишете Вы страшно торопливо, бросая слова на бумагу горстями, как бы не заботясь о том, чтоб Вас легко и сразу понимали, и надеясь, что читатель сам найдет в массе Ваших слов количество, необходимое ему для того, чтоб понять ход Вашей мысли и цель ее. Вам следовало бы научить себя писать гуще, крепче, это достигается экономией слов. «Мечту» я прочитал, прочитал и очерк в «Новом мире», это — все, что я знаю о «Людях Сталинградского тракторного». Поэтому — мне трудно судить, перехвалили Вы работу Ильина и Галина, или не дохвалили ее, или же хвалите в меру.

Порок этой Вашей статьи, как всех других: — у Вас все слова висят в воздухе, не опираясь на факты, а ведь учат — факты, одетые крепкими и яркими словами, «пригнанными» аккуратно по форме факта.

Я не могу сказать, что два очерка, прочитанные мною, очень понравились мне. Есть в этих автобиографиях что-то, возбуждающее осторожное отношение к ним: рассказывают люди о себе так, как будто хотели бы получить ордена. Вероятно, это возбуждается тем, что работа единиц густо подчеркнута, а участие массы в этой работе обойдено, не видно. Вполне естественно является такая мысль: воспитывая массу на примерах единиц, не пропагандируем ли мы индивидуализм, тот самый, против которого должны бороться?

Где черта между социалистическим соревнованием и старинной, мещанской конкуренцией единиц? Вы, в статье вашей, эту черту намечаете, но — не утверждаете. А, ведь, это надобно делать особенно в данном случае, когда люди сами себя рисуют как победителей. Поймите меня: я отнюдь не склонен умалять их заслуги и огромное значение сделанной ими работы. Смею думать, что мне гораздо яснее, чем очень многим, виден наш процесс превращения плохих учеников в отличных учителей. Вот, напр<имер>, наши сельхозмашины выбивают с итальянского рынка американские и немецкие, — выбивают, не потому что дешевле, а потому что — лучше: легче, работоспособнее и устойчивее во времени. Это — факт глубоко поучительный, ибо он знаменует, как практически победоносна теория строительства «нового мира», извлеченная из практики мира старого и быстро расширяемая энергией рабочего класса диктатора, углубляемая этим классом до пределов, предвидеть которые, — невозможно, — ведь, эта новая энергия уже начинает смело и тоже победно действовать в области исследующей науки. Мне кажется, что у нас недостаточно твердо помнят главное, что необходимо помнить: все, что делается пролетариатом Союза Советов, делается не для того, чтобы создать «аристократию ума», «жрецов науки», «жрецов искусства», а чтобы, освободив силою техники физическую энергию массы, предоставить ей условия для превращения в энергию интеллектуальную.

«Безумное» намерение это оправдывается множеством фактов, в их числе и работа «людей С<талинградского> т<ракторного> завода».

Вы взяли работу эту, как бы оторвав ее от общего потока энергии, творящей новую жизнь и нового человека. Следуя примеру ав-тобиографий, собранных в книге Ильина и Галина.

У нас, к сожалению, наблюдается торопливая и вредная тенденция «перехваливания» и уже существует довольно много книг плохих, но «перехваленных» критикой. Кажется, в число таких книг будет включена и «Цусима» Новикова-Прибоя, книга архаически многословная, вялая и едва ли правдиво изображающая ее главного героя, каковым является сам автор, далеко «не герой», как я знаю. Во втором томе он даст морское сражение, вероятно, в тех тонах и красках, как это дано К. Фаррером. Нужно заранее сообразить, как такие тона и краски могут повлиять на молодых краснофлотцев, которые живут, быть может, накануне боя и должны идти в бой не на погибель свою, а — на победу.

Чорт Вас возьми, Леопольд, — Вы очень нервничаете и суетитесь! Работая спокойней, Вы дали бы значительно больше и лучше.

Вы хорошо прожили 30 лет. Поздравляя Вас, я все-таки хотел бы, чтоб Вам скорее стукнуло 35 или 40, чтоб Вы стали более уверенным в своих силах и глубже оценили Ваши обязанности литератора Союза Советов.

Пришвина в «Нов<ом> мире» — читали?

Хитроумный и талантливый чорт!

Товарищески крепко жму Вашу руку, искренне желаю бодрости духа и крепкой веры в свои силы. И — учитесь!

А. Пешков,
старик злой, брюзгливый, 65 лет, мрачный старик!
Передавайте мой привет жене Вашей, славная она!
Поклоны. Скоро приеду.